Рабочие в российском новостном телевизионном дискурсе: контекст политических протестов

Александрина Ваньке

Максим Кулаев

Усиление украинского политического кризиса весной 2014 года повлекло за собой антагонистическое противопоставление в медийном пространстве сторонников и противников вступления Украины в европейскую экономическую зону. Оно выразилось в соединении в медийном дискурсе метафоры Майдана, олицетворяющей стремление к евроинтеграции и «революции», и метафоры Антимайдана, подразумевающей стремление к (вос)соединению с Россией и «контрреволюции». В этот период число новостных сообщений на российских центральных телеканалах о рабочих юго-восточных областей Украины, выражающих поддержку политике российской официальной власти, увеличилось в несколько раз по сравнению с предыдущими годами. И если ранее журналисты проявляли слабый интерес к рабочим, то в апреле и мае 2014 года рабочие стали едва ли не самой упоминаемой в новостях на российском телевидении социально-профессиональной группой. Продолжить чтение….

Нижний Тагил – город рабочих и сюрреалистических пейзажей

29 октября 2015 года запомнится надолго, потому что в этот день несколько ярких событий наложились друг на друга. Во-первых, это был мой день рождения. Во-вторых, быть в Нижнем Тагиле и не посмотреть на УралВагонЗавод – было бы большим упущением, поэтому утром мне захотелось отправиться в Дзержинский район города. Расстояние от центра до Вагонки, как называют этот район местные жители, составляет 15 километров. Я вызвала такси. Голубой автомобиль с обозначенным девушкой-оператором номером подъехал к порогу гостиницы. Открыв дверь машины, я увидела накаченного мужчину в бандане и флаг с аббревиатурой ДНР, что заставило спросить: «Вы точно такси?» И получила ответ: «Точно, такси. Куда поедем?»

Таксист рассказал мне, что работает в Тюмени, а на данный момент у него отпуск, поэтому он навещает родителей, которые живут в Тагиле, и подрабатывает, чтобы не терять время зря. По его же словам, сейчас УВЗ переживает не лучшие времена, как и другие промышленные предприятия города. По мере движения, передо мной открывались сюрреалистические пейзажи нижнетагильской промзоны. Водитель подвез меня к проходной завода и попросил оплатить проезд в размере 140 рублей без сдачи, т.к. у него не было мелких денег. Согласно моему заказу и нашей договоренности, он должен был забрать меня через час на том же месте, поэтому не найдя в своем кошельке сумму под расчет, я протянула 200 рублей – в надежде отдать оставшуюся часть на обратном пути. Через час этого таксиста у проходной, конечно же, не было.

IMG_9534Проходная УралВагонЗавода. Фото А. Ваньке

Выйдя из такси, я оказалась в другом мире. Передо мной открылось запорошенное снегом пространство: то ли площадка, то ли клумба перед административным зданием с большим изображением танка. Справа я увидела проходную и виднеющуюся сквозь снег трубу, а также памятник Феликсу Дзержинскому. Позже выяснилось, что проходных на УВЗ несколько. У второй стоит легендарный танк. Здесь же висели растяжки, напоминающие о том, что День народного единства близко. Я попыталась разглядеть мельком лица людей, проходивших мимо. Они смотрели на меня с удивлением. Было заметно, что воспринимают они меня как чужестранку.

IMG_9542Памятник Ф.Э. Дзержинскому у проходной УралВагонЗавода. Фото А. Ваньке

Тогда я решила примерить на себя роль пришельца и осмотреть жилой квартал, прилегающий к проспекту Вагоностроителей. С фасада разноцветные жилые дома выглядели симпатично, но при первом же соприкосновении с внутренними дворовыми пространствами я была удивлена их состоянием. Особенно меня поразила печаль  людей, которые в этих пространках находились. Жители Вагонки шли по проспекту мне на встречу, и в их глазах читалось удивление, обращенное в мою сторону. У меня не было возможности провести интервью с рабочими из этого районе. Мне не довелось ни с кем из них поговорить. Единственное, что получилось сделать, так это обменяться взглядами: прочувствовать их состояние.

IMG_9569Двор на проспекте Вагоностроителей. Фото А. Ваньке

IMG_9610Проспект Вагоностроителей. Фото А. Ваньке

IMG_9631Проспект Вагоностроителей. Фото А. Ваньке

IMG_9636Машиностроительный техникум. Фото А. Ваньке

IMG_9658У  проходной УралВагонЗавода. Фото А. Ваньке

Вернувшись к проходной, я не обнаружила таксиста на голубом авто, поэтому сделала повторный заказ. Через 10 минут за мной подъехало малиновое такси с водителем, который работает на одном из нижнетагильских предприятий, а в выходные занимается развозом людей по городу. Он переехал сюда из деревни. Ему нравится Тагил, хотя сейчас из-за кризиса его жители переживают тяжелые времена, которые, по мнению моего собеседника, должны скоро закончиться. Он рассказал, что у него есть приятели с УВЗ, но они неохотно разговаривают. Меня доставили к гостинице в целости и сохранности. Однако после утренней поездки мне захотелось пройтись по центральным улицам – по линии туристического маршрута, чтобы сравнить городской центр с промышленной окраиной.

IMG_9707Ленин на шаре и зеленая линия. Фото А. Ваньке

Зная теперь, где находится центр, я устремилась к нему по набережной через фонтан, большой театр и проспект Ленина, где меня встретили гранитные плиты, на которых была выбита фраза «Пролетарии всех стран соединяйтесь». Дальше я пошла вдоль линии, нарисованной зеленой краской на асфальте. Это и есть туристический маршрут, который идет мимо всех достопримечательностей. Театр кукол – Комсомольский сквер – Филиал государственного уральского экономического университета – памятник создателям танка Т-72 – краеведческий музей – Ленин на шаре, которого захотелось изучить внимательнее, – завод-музей индустриальной культуры – памятник металлургам Нижнего Тагила – Лисья гора.

IMG_9716Вид на завод-музей индустриальной культуры. Фото А. Ваньке

С нее открывается вид на весь город с его индустриальными пейзажами: заводами, трубами, дымом, грязью, снегом и дождем. Кажется, что на Лисьей горе время останавливается. В какой-то момент у меня перестал щелкать фотоаппарат, и там – на вершине я смогла всмотреться в сюрреалистическую картину, на которой был изображен город, где есть, между прочим, настоящая картина кисти того самого Рафаэля Санти! По крайней мере, местные жители говорят, что она настоящая. Называется она «Тагильская Мадонна» и висит в Нижнетагильском музее изобразительных искусств.

Нижний Тагил – город с центром

28 октября мы с Викторией Владимировной Семеновой отправились в Нижний Тагил. Первое впечатление от города, когда в него въезжаешь на автомобиле, – это панорама заводских труб, чьи дымы закрывают часть неба в ясную погоду, а в пасмурную – просматриваются даже сквозь осадки. Выйдя из машины, мы сразу же ощутили, что у этого города свой металлический, промышленный запах и суровые климатические условия, при которых приезжему непонятно – день сейчас, утро или вечер.

Наша гостиница располагалась на берегу водоема, недалеко от городского центра. Согласно этимологии, слово «тагил» переводится с языка манси как «много воды», которая окружает тебя со всех сторон. В гостинице мы сразу же наткнулись на стойку с модной продукцией, выпущенной под маркой Уралвагонзавода.

IMG_9436

Стойка в гостинице Park Inn в Нижнем Тагиле

А после обеда решили прогуляться к центру города, который нашли не сразу. Дело в том, что в Нижнем Тагиле благодаря деятельности мэра Сергея Носова, ранее директора Нижнетагильского металлургического комбината, не так давно была переоборудована набережная, которая от нашей гостиницы должна была привести нас к центральной улице. Набережная заинтересовала нас своими памятниками дворнику и воинам, павшим в локальных войнах, поэтому поворот на центр мы пропустили – наши глаза не распознали центр Тагила как городской центр. Зато рядом с медицинскими учреждениями наш взгляд зацепился за объявления на деревьях с информацией о профессиональной помощи при наркомании и алкоголизме.

IMG_9475

Центр Нижнего Тагила

Спросив у местных жителей, где центр, мы вышли к нему через новый городской фонтан и оказались на проспекте Ленина рядом с Нижнетагильским театром им. Д. Мамина-Сибиряка. Обратно же к гостинице мы решили вернуться по проспекту Строителей, в конце которого на пересечении с проспектом Мира мы обнаружили рекламный стенд с информацией о том, что Нижний Тагил основан в 1722 году. Однако большая часть домов, по словам одного из местных жителей, была построена пленными немцами в первые годы после Великой Отечественной войны, что определило их архитектурную форму в стиле классицизма.

IMG_9498

Жилой дом на пересечении проспекта Строителей и проспекта Мира

В этот же вечер у меня состоялось интервью с молодым рабочим 25-ти лет с градообразующего Нижнетагильского металлургического комбината (Евраз НТМК) – одного из самых крупных металлургических комплексов России. На этом предприятии работают члены его семьи, а сам он – выходец из семьи русских немцев. Интервью проходило дома у моего собеседника. Он сообщил, что приобрел свою квартиру через ипотеку, которую взял в банке, т.к. работает в доменном цехе предприятия и получает хорошую по тагильским меркам зарплату.

Молодой человек считает себя успешным, хотя развод с женой, с которой он познакомился на том же комбинате, заставил его задуматься, насколько он успешен в семейной сфере. Вместе с тем, он говорил о своем желании двигаться дальше – получать высшее образование, чтобы быть квалифицированным специалистом в рамках той профессии, которая необходима для его развития и продвижения в рамках комбината. Мой собеседник был вежлив и дождался, пока за мной не подъедет такси, т.к., по его словам, ходить девушке вечером одной по Тагилу опасно.

Екатеринбург – город инженеров

Полевые заметки из экспедиции на промышленный Урал

В рамках проекта «Межпоколенная социальная мобильность от XX века к XXI – четыре генерации российской истории» вместе с коллегами Викторией Семеновой и Елизаветой Полухиной мне посчастливилось стать участницей полевой экспедиции в Уральский регион в период с 26 октября по 1 ноября 2015 года. Как исследователи мы ставили перед собой задачу провести биографические интервью с представителями двух социальных групп: с одной стороны, с людьми, занимающими руководящие позиции в государственных и частных организациях, а, с другой стороны, – с людьми физического и сервисного труда, для того, чтобы ухватить их субъективное отношение к своей мобильности. Вместе с тем, для достижения полноты анализа, мы хотели посмотреть на контекст – погрузиться пусть и ненадолго в социальную среду двух разных мест – двух противопоставляемых городов – Екатеринбурга и Нижнего Тагила, откуда были наши собеседники.

Екатеринбург – город инженеров

Мое погружение в Екатеринбург началось с первого вздоха и последовавшего за ним выдоха уральского воздуха, который «тяжелее» московского и к которому привыкаешь через следующие пять минут. Современный компактный аэропорт вызвал ассоциации с аэропортом в каком-нибудь уютном европейском городе. А затем теплая встреча нашей команды сотрудниками екатеринбургской социологической службы «Социум», которые на всем протяжении нашей экспедиции помогали нам с поиском информантов и координировали наши перемещения, позволила сразу же соприкоснуться с живой социологической средой города.

IMG_9851

Уральский федеральный университет. Фото А. Ваньке

На следующий день 27 октября я отправилась в Уральский федеральный университет на круглый стол «Знания о городе: продавцы и покупатели», организованный Еленой Трубиной в рамках 3-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Основными участниками дискуссии стали создатели и преподаватели магистерских программ по урабнистике. Особый интерес для меня представляли выступления коллег из Екатеринбурга: Лары Петровой (УрГПУ), Светланы Маковкиной (Уральский филиал РАНХиГС), Натальи Веселковой (УрФу) и др., которые говорили о трудностях, возникающих при преподавании урбанистики на Урале. В первую очередь они связаны с общей проблемой того, что число магистрантов с каждым годом уменьшается, а также – с конкретными сложностями применения знаний выпускниками после получения диплома в свете малого внимания региональных властей к городским исследованиям, которые, скорее, воспринимаются ими как модный зарубежный тренд. Одно из предложений, как решить проблему трудоустройства выпускников, было связано с обучением их навыками создания для себя новых рабочих мест: будь-то сфера организации городских сообществ или привлечение инвестиций в город или село.

IMG_9390

Здание типографии «Уральский Рабочий». Фото А. Ваньке

Поскольку мое первое интервью пересекалось во времени с круглым столом в УрФУ, то покинула я его на середине, успев пообщаться с социологом Ларой Петровой – участницей исследования Микка Титмы «Пути поколения», которое стало отправной точной для нашего настоящего проекта по социальной мобильности. Она рассказала, что Екатеринбург раньше был городом инженеров, его основу составляла интеллигенция, в то время как Нижний Тагил всегда был городом рабочих. С этой мыслью я отправилась на первое интервью с 25-летней руководительницей административного отдела крупной аудиторской компании, чьи родители – инженеры.

В ходе интервью я удивилась европеизированным схемам мышления моей собеседницы и ее представлениям об успехе, который включает как рациональное планирование жизни и продвижение по карьерной лестнице, так и стремление к улучшенному качеству жизни, предполагающее наличие личной жизни и развитие своих творческих талантов. Интересно было и то, что ориентиром для нее служит не Москва как столица, а Петербург со своей культурной средой и европейские города, которые она посещала во время учебы в Уральском политехническом институте.

IMG_9855

Дом печати. Фото А. Ваньке

Второе интервью было с 48-ней женщиной, инженером, руководительницей одного из направлений Верх-Исетского завода – крупного и старейшего предприятия черной металлургии Екатеринбурга, возникшего в 1726 году. Здесь я соприкоснулась с советским опытом проживания жизни и отрицания стремления к успеху, когда, по словам моей собеседницы, «все жили одинаково». Вся ее жизнь прошла на этом заводе, где работал и ее отец как рабочий, но хорошо продвигался по служебной лестнице, т.к. был членом партии. В этой траектории коллективный план – «как у всех» – преобладал над индивидуальными жизненными планами, которые, скорее, отсутствовали.

МИФЫ О РАБОЧИХ СЕГОДНЯ

МИФЫ О РАБОЧИХ СЕГОДНЯ. Критике политической экономии медиа-представлений

26 сентября в 13.00

книжный магазин «Циолковский»

по адресу г. Москва, Пятницкий переулок, д. 8, стр. 1

adeab26ea06469108980b45eb6da7784

В рамках публичной дискуссии политический философ Максим Кулаев и социолог Александрина Ваньке представят результаты исследования репрезентаций рабочих в российских средствах массовой информации.

Современные медиа во всем мире служат фабрикой по производству идеологизированных образов и представлений. Наше внимание сосредоточено на том, как сегодня средства массовой информации создают мифы и стереотипы о рабочих, которые в медийном пространстве превращаются из социального класса в символический знак. В ходе дискуссии мы предлагаем проделать вместе с нами критический анализ репрезентаций рабочих, которые транслируются российскими центральными телеканалами и популярной печатной прессой.

Мы покажем, как разные дискурсы: гегемонный, консервативный, корпоративный, неолиберальный и социально-либеральный захватывают и/ или задействуют рабочих как знак, участвующий в символическом обмене. Какая при этом извлекается политическая и экономическая прибыль? Как с помощью медиа-представления рабочих поддерживается существующий порядок? Приедут ли рабочие с Уралвагонзавода разгонять протестные митинги? Насколько российские журналисты проявляют интерес к реальным проблемам рабочих? Эти вопросы мы предлагаем обсудить в субботу 26 сентября в 13.00 в книжном магазине «Циолковский».

Приглашаем к участию в дискуссии всех интересующихся вопросами рабочего класса и критического медиа-анализа!

Рабочие в дискурсе российских телеканалов и печатной прессы

Как сегодня рабочие представляются на российском телевидении и в печатной прессе? Какой зазор существует между настоящим положением рабочих и его медиа-репрезентациями? Читайте об этом в нашей статьей с Максимом Кулаевым “Рабочие в дискурсе российских телеканалов и печатной прессы“, вышедшей в седьмом номере журнала “Социологические исследования” за 2015 год.

В ходе сравнительного анализа выделено два типа медийного дискурса. Центральные телеканалы транслируют гегемонный дискурс, в котором означающее “рабочий” прикреплено к “стабильности” и “порядку”. Печатная пресса транслирует более разнообразный в жанровом отношении либерально-оппозиционный дискурс, в котором означающее “рабочий” соединяется с “протестом” и “профсоюзной борьбой”.

Оригинал статьи смотрите здесь.

СМИ не пишут рабочих с натуры

Автор: Ольга Соболевская

Образ рабочих в СМИ фрагментарен и неадекватен. В прессе речь идет либо об обезличенной рабочей силе, которая рассматривается с сугубо экономической точки зрения, либо о наиболее ярких, экстраординарных «персонажах». Зарисовок же с натуры этого социального слоя в СМИ нет – из-за общественной пассивности самих рабочих, идеологической позиции изданий и недостаточного развития гражданского общества, отметили Александрина Ваньке и Максим Кулаев в докладе на конференции по профессионализму, состоявшейся в НИУ ВШЭ.

Жизнь рабочих стала для средств массовой информации либо экзотическим сюжетом, который лишь время от времени появляется в статьях, либо простой экономической «функцией», которую оценивают в количественных показателях (производительность труда, число проведенных часов у станка и пр.). Подобное отсутствие адекватного и объективного дискурса о рабочих объясняется их низкой социальной активностью, направленностью и задачами самих СМИ, а также слабым развитием публичной сферы, отметили научный сотрудник Института социологии РАН Александрина Ваньке и социолог Максим Кулаев в докладе «Репрезентации рабочих в российской печатной прессе». Он состоялся на Международной конференции «Пересматривая профессионализм: вызовы и реформы социального государства», которая прошла в Высшей школе экономики.

Исследователи отобрали 53 статьи о рабочих за 2013-2015 годы и провели 8 экспертных интервью с представителями печатных изданий. В их числе «Ведомости», «Коммерсант» (журналы «Деньги», «Огонек», «Секрет фирмы»), «Форбс», «Русский репортер» и пр.

Рабочие ушли с общественной трибуны?

Образы рабочих в прессе выглядят либо «кисло» (такое определение в 2010 году, в свою бытность президентом, дал Дмитрий Медведев), либо вообще не появляются в статьях.

Замалчивание жизни рабочих в СМИ во многом связано с социально-политической и экономической ситуацией в России за последнюю четверть века и сложившейся расстановкой сил в обществе. Авторы доклада приводят возможные объяснения слабой представленности образа рабочих в прессе.

Прежде всего, это роль рабочих в общественной жизни – отнюдь не первостепенная. Разрушение промышленности в 1990-е годы и неолиберальные реформы привели к вытеснению рабочих с общественной трибуны, подчеркнули авторы доклада. Наследие первых постсоветских лет проявляется еще и в том, что после распада СССР, с закрытием заводов и массовыми увольнениями персонала, стало невыгодно и непрестижно быть рабочим.

Среди других причин слабой репрезентации в СМИ образа рабочих Ваньке и Кулаев назвали слабое развитие гражданского общества, а также консервативные и праволиберальные взгляды журналистов. Так, в статьях подобного толка роль рабочих зачастую истолковывается негативно. Например, нередко муссируется мысль о том, что производительность труда рабочих тормозит развитие бизнеса.

Таким образом, помимо социально-политического контекста, особое значение имеет и настрой самих СМИ.

Сюжеты о рабочих должны быть острыми

Печатные издания учитывают интересы своей аудитории, которая состоит прежде всего из жителей крупных городов, преимущественно офисных служащих. Такие читатели обычно далеки от «рабочей» тематики. Если их и интересует жизнь работников заводов, то только в необычных своих проявлениях.

Аудитория «клюет» на экстравагантные сюжеты о рабочих (если, например, у героя статьи необычный образ жизни) и на истории с конфликтом. Иными словами, для того чтобы публику «зацепила» история о рабочих, нужен «экшн», «драйв» (впрочем, заметим, такая установка универсальна для любой story). При этом старый стереотип – образ рабочего «в засаленной робе», нередко пьющего, – тоже уходит в прошлое.

Для детализации темы исследователи рассмотрели дискурсивные практики СМИ.

В консервативном дискурсе рабочие всем довольны

Исследователи выделяют два ярких типа дискурса: консервативный и либеральный. Второй подразделяется на неолиберальный и либерально-социальный подтип.

Консервативно настроенная пресса рисует рабочих и работодателей как одну семью, с общими корпоративными ценностями. При такой «идиллии» (по сути, «лакировке») потенциальный и реальный «классовый антагонизм» остается за скобками, отмечают эксперты. Консервативные издания видят в рабочих поддержку власти, и любые протесты в заводской среде трактуются как исключение из правил, результат интриг и внешнего давления. Консервативный дискурс «использует рабочих для легитимации существующего порядка», резюмируют Ваньке и Кулаев.

В либеральном дискурсе опорными служат идеи экономических ценностей, гражданские и политические свободы.

Неолиберальная пресса видит в рабочих «массу»

Издания этого типа (например, «Форбс» или «Ведомости») относятся к рабочим как к пассивному объекту, видя в них прежде всего ресурс для развития бизнеса (проблемы самих рабочих при этом игнорируются), констатируют исследователи. Отсюда и используемая в статьях чисто экономическая терминология: «рабочая сила», «производительность труда» и пр. Она носит обезличенный, количественный характер («масса»). По сути, это некий «взгляд сверху». Такой дискурс «усиливает социальное неравенство», обобщают Ваньке и Кулаев.

«Засаленную робу» заменить «комбинезоном байкера»

Издания либерально-социального плана «Русский репортер», «Огонек» и «Секрет фирмы» проявляют интерес к самой жизни рабочих – их личностям, повседневным проблемам, социальной сфере, протестам («взгляд снизу»).

Если в консервативной прессе образ рабочего выглядит как «нормативный», лакировочный, то в либерально-социальной прессе можно говорить о многоликости этой социальной группы. Люди, работающие на заводах, выглядят в таких изданиях как активные и вполне успешные. Они отстаивают свои права перед работодателем. Вот показательный отрывок из подобной статьи: «Гроза автопрома подкатывает к офису на черном чоппере, на нем кожаный комбинезон байкера, шипованные перчатки».

Авторы доклада акцентируют сам способ подачи материала: журналист старается заинтриговать читателя, придать изложению остроту. И это понятно: иначе аудитория, далекая от «рабочей» темы, просто не станет читать статью.

В конечно же счете, в печатной прессе нет целостного и полностью объективного образа рабочих. СМИ обращаются к теме лишь эпизодически и во многом подстраивают ее под свою политику. Впрочем, и сама среда рабочих сильно дифференцирована: в одних городах это ощутимая общественная сила, в других – пассивная часть общества, у которой слабое самосознание, добавляют Ваньке и Кулаев. «Ситуация изменится, если рабочие будут активно участвовать в общественной жизни», – заключают авторы исследования.

Оригинал записи см. здесь.

Дискурс о рабочих в российских СМИ

17 октября в 18-00 в Центре независимых социологических исследований (Лиговский пр-т, 87, офис 301) состоится семинар «Дискурс о рабочих в российских средствах массовой информации».

Александрина Ваньке и Максим Кулаев представят промежуточные результаты проекта, осуществляемого при поддержке Российского государственного научного фонда. Данное исследование посвящено репрезентации рабочих в крупных российских масс-медиа. На сегодняшний день общественность и журналистское сообщество уделяют незначительное внимание теме рабочих. И если в начале девяностых годов активная борьба с остатками советской идеологии заставляла СМИ критически относиться к тому, что связано с ручным трудом, то с трансформацией гегемонного дискурса и спадом протестной активности тема рабочих была инструменализирована государственными медиа-каналами. С одной стороны, от их лица говорят о поддержке политического курса. С другой стороны, проблемы российской экономики заставляют пропагандировать рабочие специальности. Малочисленные протесты трудящихся, если и попадают в сферу внимания, то освещаются как нечто эксклюзивное и нетривиальное.

Промежуточные результаты исследования основаны на анализе новостного телепотока крупных российских телеканалов, наиболее тиражной и читаемой печатной прессы, а также – экспертных интервью с журналистами и представителями пресс-службы профсоюзов. Завершить исследование планируется в конце 2015 года.

Приглашаются все желающие!

Телесность мужчин рабочих профессий в режимах труда и приватной сферы

В журнале Laboratorium вышла моя статья “Телесность мужчин рабочих профессий в режимах труда и приватной сферы”. Надеюсь, она будет интересна рабочим, профсоюзным активистам и журналистам, которые готовят материалы о рабочих, а также исследователям, занимающимся социологией тела, гендерными вопросами и проблемами рабочего класса в России.

Lftim nz;tke. bylecnhb.

Статья основана на результатах проекта, осуществленного на базе Института социологии РАН в 2009–2013 гг.

Мне хотелось бы поблагодарить Елену Рождественскую, Ирину Тартаковскую, Елену Здравомыслову и Анжелику Литвинову за помощь и обсуждения на разных этапах проведения исследования. Я благодарна рабочим, согласившимся принять участие в исследовании, а также анонимным рецензентам и редакторам журнала Laboratorium за комментарии и замечания, которые позволили улучшить статью.

В статье рассматривается маскулинная телесность, помещенная в трудовое пространство завода и стройки и проявляющая себя в приватной сфере рабочих через сексуальность и «заботу о себе». Предметом сопоставления выступают рассказы о телесности мужчин рабочих профессий из Москвы и Санкт-Петербурга, записанные автором статьи в 2010–2011 годах. Как рабочие рассказывают о своем теле? Как маскулинная телесность соотносится с режимами труда московской стройки и петербургского завода? Каковы сексуальные стратегии, реализуемые мужчинами-рабочими? Каким образом маскулинный субъект конституируется посредством практик «заботы о себе» (соматической культуры)? Поиску ответов на эти вопросы посвящена данная статья.

Ключевые слова: маскулинная телесность; мужчины рабочих профессий; мужская сексуальность; мужской субъект; соматическая культура; Россия

Кризис маскулинности в современных условиях ставит под вопрос многие привычные тезисы гендерной теории. Сфера тяжелого физического труда традиционно считается мужской, а мужчины-рабочие привычно считаются основными трансляторами нормативной мужественности[1]. Однако в 1990-е годы, когда произошло снижение статуса и ухудшение экономического положения российских рабочих, классическая маскулинность была поставлена под вопрос (Kiblitskaya 2000:91, 94, 96, 100). Читать дальше…