Todmorden. A town with a scary name and social hierarchy

Every year after passing our annual reviews, my University friends and I have a trip to a town with a scary name of Todmorden. Todmorden is located in Northern England on the boundary between Yorkshire and Lancashire. If you split this name into two words, you will get ‘tod’, evoking associations with a German word ‘Tod’ meaning ‘death’, and ‘mor’ resembling a French word ‘mort’, which also means ‘death’. In other words, or playing with words, you may easily get something like ‘deadly death’ or ‘death-death-something’. These associations create a particular aura of the place:D

Todmorden is full of legends about the origin of its name. One of the stories goes back to the 15th century and tells of the Wars of the Roses. Without going into detail, I just say that bloody conflicts occurred between two rival groups of the English elite belonging to the dynasty of Plantagenet, the branch of Lancaster, having a red rose as its symbol, and the branch of York with a symbol of a white rose.

IMG_1108.JPGThe Monument of the Roses, June 2018 © Photo by A. Vanke

Centuries passed, and today local cricket clubs use red and white roses as their emblems, rivalling on the cricket pitch only. Now, only the monument under the railway arc resembles the Wars of the Roses. However, there are no inscriptions on it. So, it is quite difficult to understand, whether stone roses refer to the past wars or to the present sports competitions. I am guessing to both of them;)

The town and surroundings of Todmorden are also noteworthy by its industrial past and its farming present. In the 19th and 20th centuries, this area was considered to be working-class, because of its residents who were labouring in heavy industry and cotton mills located in the same place. However, after the 1970s most of the industry was dismissed that changing the local economy, and everyday life of the working-class community as well.

So, now Todmorden is gentrified and has a mixed social composition. People belonging to different social classes are living there. But what is really interesting is that this social hierarchy is visible in the landscape of the town and its surroundings. My friends and I enjoy hiking in the hills and walking in the countryside around Todmorden. Every time, when we are going up the hills, I have a feeling that we are moving from the bottom to the top of social hierarchy. If you have not stopped reading yet, I invite you to climb the hills together and see, what we may find on the way.

At the bottom

In the valley, a deprived six-storey building of the Robinwood mill is still situated. This cotton mill was erected at the beginning of the 19th century. Its owners also built some housing around, more beautiful villas for managers and simpler housing for workers. The mill building looks brutal and substantial. It is made of stone bricks and was reconstructed several times. Its façade has burn marks. Locals say that somebody intentionally set fire to the mill, and now some parts of it are for sale.

IMG_2081.JPGThe Robinwood mill, July 2019 © Photo by A. Vanke

And what about housing? In the valley, you may find some old housing, where mostly pensioners are dwelling, and some social housing for workers. Housing for pensioners, belonging to a local working-class community, is distinguished by low height, solid walls made of stone brick, cute chimneys indicating the existence of fireplaces inside, double-glazed windows, through which you may see pot plants, and tiny gardens with rare rosebushes in front courts. Sometimes people from these houses dry their clothes outside.

IMG_1121.JPGHousing in the valley, June 2018 © Photo by A. Vanke

Relatively ‘new’ social housing resembles the architectural planning of typical council estates in England. It is three-storey housing blocks with flat and gable roofs, simple façades, and windows of different size. If you glance through the window glass, you may see lace curtains and fresh roses in a vintage vase. Some dwellers adorn their windows with English cross flags, expressing their patriotic identity, and white-and-blue flags, which symbolic meaning I could hardly ever to get. Dwellers’ life here looks difficult.

IMG_2073Social housing at the bottom of the hill, July 2019 © Photo by A. Vanke

In the middle

Let’s make an effort and walk up the hills. There are several routes leading to the top, so every time we try a new route that gives us a chance to explore the area better. The middle of the hill offers nice views of the town with the cotton mill and small houses scattered in the valley. There are more trees and shadow here. You may realize at some point that you are in the middle of nowhere. But soon you understand that the local middle class occupies this place on the hill.

IMG_2092.JPGHousing in the middle of the hill, July 2019 © Photo by A. Vanke

This understanding comes quickly, when you see another type of housing and compact bright cars, red, yellow, etc., driving up and down the hill. I would say that houses in the middle are more diverse in design and style, but all of them have something in common. For example, middle-class houses are normally bigger than those we saw at the bottom. They may have larger space in front yards and more spacious gardens. If you come across local farms, you will see that farmers usually have a piece of land in addition to the house.

IMG_2108A smiling horse, July 2019 © Photo by A. Vanke

This land needs to be cultivated by tractors. And we met one friendly tractor driver who cultivated pieces of land belonging to different farmers. As locals say, the life of farmers is not easy today. They produce meat, milk, cheese, eggs and other foodstuffs, and sell them in the town market. While we were wandering around the farms, we met nice animals:) smiling horses, sleepy cows, lazy sheep, curious ostriches, beautiful deer, cutie ponies, and funny buffalos. From the middle of the hill, life seems to be pastoral but still hardworking.

IMG_6538.JPGA picturesque pastoral view, July 2019 © Photo by A. Vanke

On the top

We keep on moving to the top. And what we find there? From the top of the hill, you may see picturesque panoramic views of the countryside with its beautiful fields, farms, other hills, and windmills. If you look more carefully, you will see villas, hidden in the green areas. These villas are often surrounded by the fence and sometimes by the barbed wire. Yes, exactly like this *Х*Х*Х* So, it is quite difficult to glimpse of the housing on the top, because it is hidden from the public eye in contrast to houses found in the middle and at the bottom of the hill. However, you can feel pretty well what is happening on this level of local social hierarchy.

IMG_2138.JPGThe bonsai garden, July 2019 © Photo by A. Vanke

Villas on the top looks spacious. In some cases, they resemble small castles, quite often surrounded by the piece of land, which is not cultivated but given for the golf course or beautiful gardens. Some villas’ owners have greenhouses on their territories and decorate their yards with elegance and style. When we were going down, I happened to notice a beautiful straw hat accurately resting on the garden armchair in one villa. In another one, I noticed a kind of bonsai garden with accurately cut evergreens. The people from the top of the hill drive Range Rover cars and keep dogs, which are barking at strangers when they are passing by.

IMG_2136.JPGRoofs of the houses, July 2019 © Photo by A. Vanke

I was thinking that life on the top might be aisé, but it was far from my suggestion. The barking dogs, fences and barbed wires are telling us that life is not easy there too.

Going down to earth

I should say that our way back was much easier. When you are coming back, you see different groups of the same houses in the distance. At that moment you may realize that social hierarchy is really visible in the landscape. So, we were going down, down and down to earth, and finished our trip in the Golden Lion pub, which is very popular among the locals.

Публикации 2018

В 2018 году вышли следующие мои статьи, посвященные исследованиям маскулинной телесности и территориальной идентичности в индустриальных районах.

Ваньке, Александрина (2018). Мужские тела, сексуальности и субъективности, Философско-литературный журнал Логос 28(4), сс. 85-108.

fresh-topleft.jpgАннотация. Углубление социального неравенства, которое автор связывает с глобальным распространением неолиберализма, усложняет систему властных отношений между мужскими телами и сексуальностями и ведет к дифференциации типов маскулинности. На материале 43 биографических интервью переосмысляются властные отношения внутри двух социально-профессиональных сред — так называемых синих и белых воротничков. Автор приходит к выводу, что через регулирование телесности сфера труда управляет эмоциональными отношениями и, как следствие, сексуальной жизнью мужчин из обеих групп. Наряду с этим режимы производственного и офисного труда генерируют разные логики управления мужской телесностью, которые воспроизводятся в приватной сфере и используются для создания мужской субъективности.

Основным ресурсом конституирования мужественности для рабочих служат физическая сила и умения, тогда как для офисных клерков — телесная репрезентация и перформанс. Следствием дифференциации в структуре труда становится неравенство возможностей создать «успешный» маскулинный субъект. Мужчины-рабочие называют себя «неудачниками», в то время как служащие считают себя «состоятельными», хотя и те и другие в равной степени выступают объектами эксплуатации. Телесный труд рабочего отчуждается в процессе управления телами на производстве, тогда как тело офисного клерка коммодифицируется и превращается в знак в системе символического обмена. Вместе с тем результаты исследования свидетельствуют о размывании средовых границ и ослаблении классового сознания, что позволяет мужчинам — рабочим и офисным служащим — применять сходные сексуальные стратегии, различающиеся лишь по форме и стилю. Маскулинная субъективность синих и белых воротничков включает одни и те же компоненты традиционной, либеральной и новой мужественности, которые отличаются по способам и формам выражения.

Ключевые слова:  мужчины; тело; сексуальность; синие воротнички; белые воротнички; труд; власть; эмоции; неравенство.


Ваньке, Александрина и Елизавета, Полухина (2018). Территориальная идентичность в индустриальных районах: культурные практики заводских рабочих и деятелей современного искусства, Laboratorium Журнал социальных исследований 10(3), сс. 4-34.

cover_issue_31_en_USАннотация. В статье рассматриваются территориальные идентичности, сформировавшиеся вокруг советских предприятий: завода имени И. А. Лихачева (ЗИЛ) в Москве и Уральского завода тяжелого машиностроения (Уралмаш) в Екатеринбурге. На примере двух кейсов авторы отвечают на вопрос о том, как создается территориальная идентичность индустриальных районов в постсоветской России. Авторы анализируют культурные практики в двух индустриальных районах и показывают, какой вклад в изменение их территориальных идентичностей вносят культурные акторы: представители творческих профессий и культурной среды, то есть научные работники, художники, архитекторы, фотографы, преподаватели высших учебных заведений, работники музеев, культурные и городские активисты. Исследование обнаруживает увеличение социального неравенства между резидентами индустриальных районов: рабочими и представителями других социальных групп. На фоне неолиберальной политики новые социальные акторы приходят в индустриальные районы, изменяя конфигурацию их социального состава. Оба кейса – территории вокруг завода имени И. А. Лихачёва и Уралмашзавода – демонстрируют наслоение разных типов идентичности и ассоциирующихся с ними культур рабочего и среднего классов. Так, в случае индустриальных районов мы можем говорить о множественной территориальной идентичности, которая выражается в том, что коренные жители и новые культурные акторы применяют классово дифференцированные «советские» и «постсоветские» культурные практики, воспроизводят «старые» и «новые» стили жизни.

Роль культурных акторов в формировании множественной территориальной идентичности индустриальных районов амбивалентна. С одной стороны, они вносят вклад в создание новой культурной среды и ведут работу по снятию маргинальных маркеров с промышленных территорий, делая эти районы более привлекательными для общегородских публик. С другой стороны, в процессе культурной экспансии резиденты индустриальных районов становятся «невидимой» социальной группой, лишенной возможности говорить публично. Культура рабочих, выражающаяся в практиках культурного потребления, сформировавшихся в советский период (например, посещение театров, музеев, домов культуры) и ремесленных навыках (например, вышивание, вязание, пошив одежды для женщин, а для мужчин создание предметов быта своими руками), обесценивается и не воспринимается как достойная внимания. Таким образом, деятельность культурных акторов вписана в общий тренд джентрификации и вытеснения рабочих за пределы промышленных территорий и публичного пространства. Вышеперечисленные процессы указывают на воспроизводство культурного, классового и территориального неравенств внутри индустриальных районов.

Ключевые слова: территориальная идентичность, индустриальный район, культурные практики, заводские рабочие, культурологический анализ классов

Тампере. Уютный город с индустриальной культурой

В первые дни декабря мне довелось побывать в уютном финском городе – бывшем промышленном центре Финляндии, известном сегодня как центр новых технологий, образования и науки. В Тампере я приехала на несколько дней для того, чтобы принять участие в семинаре “Маскулинности на границах”, который предполагал дискуссию по вопросам мужественности между финскими и российскими исследователями, художниками и активистами. Наш междисциплинарный семинар проходил в двух местах, в Музее индустриальной культуры Верстас и Музее Ленина, что повлияло на мое восприятие города.

Многослойный контекст пребывания в Тампере заставил задуматься о том, что может превратить промышленный город в удобное место для жизни и отдыха.


Картонажная фабрика Тако. Фото Александрины Ваньке

Первое, что поражает, когда добираешься пешком за десять минут от вокзала до центра, – это то, что самая современная гостиница Sokos, в фойе которой постоянно толпятся туристы, расположена вблизи фабрики по производству картона. Из большого окна номера открывается вид на чудесный пруд и заводскую трубу, выпускающую клубы дыма. Здесь же около гостиницы находятся магазины, ночные клубы, бары, кафе и ресторанчики с вкусной едой и недорогими (по европейским меркам) ценами. С ними соседствуют бывшие фабричные здания, помещения которых сейчас заняты парикмахерскими, офисами и художественными мастерскими. Но это далеко не все! В этом же пространстве вы найдете пристань с красивыми маленькими яхтами, палубы которых присыпаны белым снежком.


Вид на реку Таммеркоски. Фото Александрины Ваньке

Обилие такого количества разнородных объектов инфраструктуры в одном месте удивительным образом создает в Тампере комфортную городскую среду, что приводит в восторг туристов.

Стоит пройти немного наверх от пристани и пространство поменяет свою конфигурацию. По мере удаления от центра улицы расширяются и образуют прямые линии, а в жилых кварталах дома новой постройки перемежаются со зданиями бывших ткацких фабрик, построенных в XIX веке из красного кирпича. В последних сегодня размещаются салоны красоты и студии дизайна. И если оказаться на одной из таких линий, например, на улице Papinkatu, то в одном ее конце можно увидеть церковь, а в другом – парк и бухту. Удивительно, как отдыхают глаза, когда смотришь на водную гладь и тонкие льдинки. И в этом почти безлюдном месте может произойти нечто неожиданное. Например, можно встретить красивого финского зайца, который любезно согласится попозировать на камеру.


Финский заяц на фоне бывшей ткацкой фабрики. Фото Александрины Ваньке


Южный парк и бухта Вииниканлахти. Фото Александрины Ваньке

Сбалансированная экосистема и здоровая природная среда, по отношению к которой местные жители проявляют заботу, добавляет гармонии спокойному ритму жизни Тампере.

Вместе с тем, живая интеллектуальная среда с прогрессивными идеями в области социальных наук оставляет ощущение открытости и создает свободное пространство для кросс-культурных обменов и множественных интерпретаций. Невероятная атмосфера Тампере, задаваемая структурой урбанистического пространства, помогла, на мой взгляд, и участникам семинара “Маскулинности на границах” найти точки соприкосновения и осознать важность трансграничного диалога. Ведь осмысляя другого по ту сторону границы, мы лучше узнаем себя.

Social Practices of Using War Memorials in Russia: A Comparison between Mamayev Kurgan in Volgograd and Poklonnaya Gora in Moscow

My paper co-authored with Elizaveta Polukhina Social Practices of Using War Memorials in Russia: A Comparison between Mamayev Kurgan in Volgograd and Poklonnaya Gora in Moscow is published in The Russian Sociological Review.

This paper presents the results of research into the social practices of using memorials dedicated to the Second World War in post-soviet Russia. The authors introduce a comparative analysis of two case studies. They examine Poklonnaya Gora, located in Moscow, which is a site of memory (lieux de memoir), according to Pierre Nora, where there was no real fighting during the Battle of Moscow in 1941–1942. This is contrasted with Mamayev Kurgan, located in Volgograd, which is a site of remembrance (lieux de souvenir), according to Aleida Assman, where violent fighting took place during the Battle of Stalingrad in 1942–1943. The authors describe in detail the spatial infrastructure of both memorials and make a classification of the practices in relation to their use, including commemorative, political, leisure, religious, and infrastructure-related social practices exercised by different groups of social agents. The authors conclude that Poklonnaya Gora is a universal memorial relaying a monological heroic discourse, whereas Mamayev Kurgan reproduces the same triumphant discourse, yet twisted through the local context of interaction between the local authorities and the city’s communities.

Круглый стол “Идеологии в городских исследованиях и практиках”

urbsГородское пространство выражает собой структуры отношений, существующие в обществе. Изучая городское пространство и пытаясь его трансформировать необходимо всегда помнить об этом и внимательно подходить к вопросу рефлексии идеологии, как своей собственной, так и той, работа которой привела к появлению объекта исследования.

Участники круглого стола соберутся для того, чтобы обсудить роль идеологии в городских исследованиях и практиках в России и что происходит в том случае, если её роль не в достаточной мере рефлексируется исследователями и практиками.

Модератор – Александрина Ваньке, научный сотрудник Института социологии РАН

К дискуссии приглашены:

Елена Трубина, профессор кафедры социальной философии ИСПН УрФУ

Виталий Куренной, профессор Школы культурологии НИУ ВШЭ

Оксана Запорожец, ведущий научный сотрудник ИГИТИ НИУ ВШЭ

Дмитрий Заец, социолог, движение Partizaning

Дина Лободанова, научный сотрудник РАНХиГС при Президенте РФ

Петр Иванов, куратор Лаборатории полевых исследований города Высшей школы урбанистики им. А.А. Высоковского НИУ ВШЭ

Место проведения: Покровский бульвар дом 8, каб 106

Время проведения: 26 ноября, 14:00-16:00

Если вы не из Вышки – пришлите не позднее вечера среды ваше ФИО на адрес

Нижний Тагил – город с центром

28 октября мы с Викторией Владимировной Семеновой отправились в Нижний Тагил. Первое впечатление от города, когда в него въезжаешь на автомобиле, – это панорама заводских труб, чьи дымы закрывают часть неба в ясную погоду, а в пасмурную – просматриваются даже сквозь осадки. Выйдя из машины, мы сразу же ощутили, что у этого города свой металлический, промышленный запах и суровые климатические условия, при которых приезжему непонятно – день сейчас, утро или вечер.

Наша гостиница располагалась на берегу водоема, недалеко от городского центра. Согласно этимологии, слово «тагил» переводится с языка манси как «много воды», которая окружает тебя со всех сторон. В гостинице мы сразу же наткнулись на стойку с модной продукцией, выпущенной под маркой Уралвагонзавода.


Стойка в гостинице Park Inn в Нижнем Тагиле

А после обеда решили прогуляться к центру города, который нашли не сразу. Дело в том, что в Нижнем Тагиле благодаря деятельности мэра Сергея Носова, ранее директора Нижнетагильского металлургического комбината, не так давно была переоборудована набережная, которая от нашей гостиницы должна была привести нас к центральной улице. Набережная заинтересовала нас своими памятниками дворнику и воинам, павшим в локальных войнах, поэтому поворот на центр мы пропустили – наши глаза не распознали центр Тагила как городской центр. Зато рядом с медицинскими учреждениями наш взгляд зацепился за объявления на деревьях с информацией о профессиональной помощи при наркомании и алкоголизме.


Центр Нижнего Тагила

Спросив у местных жителей, где центр, мы вышли к нему через новый городской фонтан и оказались на проспекте Ленина рядом с Нижнетагильским театром им. Д. Мамина-Сибиряка. Обратно же к гостинице мы решили вернуться по проспекту Строителей, в конце которого на пересечении с проспектом Мира мы обнаружили рекламный стенд с информацией о том, что Нижний Тагил основан в 1722 году. Однако большая часть домов, по словам одного из местных жителей, была построена пленными немцами в первые годы после Великой Отечественной войны, что определило их архитектурную форму в стиле классицизма.


Жилой дом на пересечении проспекта Строителей и проспекта Мира

В этот же вечер у меня состоялось интервью с молодым рабочим 25-ти лет с градообразующего Нижнетагильского металлургического комбината (Евраз НТМК) – одного из самых крупных металлургических комплексов России. На этом предприятии работают члены его семьи, а сам он – выходец из семьи русских немцев. Интервью проходило дома у моего собеседника. Он сообщил, что приобрел свою квартиру через ипотеку, которую взял в банке, т.к. работает в доменном цехе предприятия и получает хорошую по тагильским меркам зарплату.

Молодой человек считает себя успешным, хотя развод с женой, с которой он познакомился на том же комбинате, заставил его задуматься, насколько он успешен в семейной сфере. Вместе с тем, он говорил о своем желании двигаться дальше – получать высшее образование, чтобы быть квалифицированным специалистом в рамках той профессии, которая необходима для его развития и продвижения в рамках комбината. Мой собеседник был вежлив и дождался, пока за мной не подъедет такси, т.к., по его словам, ходить девушке вечером одной по Тагилу опасно.

Екатеринбург – город инженеров

Полевые заметки из экспедиции на промышленный Урал

В рамках проекта «Межпоколенная социальная мобильность от XX века к XXI – четыре генерации российской истории» вместе с коллегами Викторией Семеновой и Елизаветой Полухиной мне посчастливилось стать участницей полевой экспедиции в Уральский регион в период с 26 октября по 1 ноября 2015 года. Как исследователи мы ставили перед собой задачу провести биографические интервью с представителями двух социальных групп: с одной стороны, с людьми, занимающими руководящие позиции в государственных и частных организациях, а, с другой стороны, – с людьми физического и сервисного труда, для того, чтобы ухватить их субъективное отношение к своей мобильности. Вместе с тем, для достижения полноты анализа, мы хотели посмотреть на контекст – погрузиться пусть и ненадолго в социальную среду двух разных мест – двух противопоставляемых городов – Екатеринбурга и Нижнего Тагила, откуда были наши собеседники.

Екатеринбург – город инженеров

Мое погружение в Екатеринбург началось с первого вздоха и последовавшего за ним выдоха уральского воздуха, который «тяжелее» московского и к которому привыкаешь через следующие пять минут. Современный компактный аэропорт вызвал ассоциации с аэропортом в каком-нибудь уютном европейском городе. А затем теплая встреча нашей команды сотрудниками екатеринбургской социологической службы «Социум», которые на всем протяжении нашей экспедиции помогали нам с поиском информантов и координировали наши перемещения, позволила сразу же соприкоснуться с живой социологической средой города.


Уральский федеральный университет. Фото А. Ваньке

На следующий день 27 октября я отправилась в Уральский федеральный университет на круглый стол «Знания о городе: продавцы и покупатели», организованный Еленой Трубиной в рамках 3-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Основными участниками дискуссии стали создатели и преподаватели магистерских программ по урабнистике. Особый интерес для меня представляли выступления коллег из Екатеринбурга: Лары Петровой (УрГПУ), Светланы Маковкиной (Уральский филиал РАНХиГС), Натальи Веселковой (УрФу) и др., которые говорили о трудностях, возникающих при преподавании урбанистики на Урале. В первую очередь они связаны с общей проблемой того, что число магистрантов с каждым годом уменьшается, а также – с конкретными сложностями применения знаний выпускниками после получения диплома в свете малого внимания региональных властей к городским исследованиям, которые, скорее, воспринимаются ими как модный зарубежный тренд. Одно из предложений, как решить проблему трудоустройства выпускников, было связано с обучением их навыками создания для себя новых рабочих мест: будь-то сфера организации городских сообществ или привлечение инвестиций в город или село.


Здание типографии «Уральский Рабочий». Фото А. Ваньке

Поскольку мое первое интервью пересекалось во времени с круглым столом в УрФУ, то покинула я его на середине, успев пообщаться с социологом Ларой Петровой – участницей исследования Микка Титмы «Пути поколения», которое стало отправной точной для нашего настоящего проекта по социальной мобильности. Она рассказала, что Екатеринбург раньше был городом инженеров, его основу составляла интеллигенция, в то время как Нижний Тагил всегда был городом рабочих. С этой мыслью я отправилась на первое интервью с 25-летней руководительницей административного отдела крупной аудиторской компании, чьи родители – инженеры.

В ходе интервью я удивилась европеизированным схемам мышления моей собеседницы и ее представлениям об успехе, который включает как рациональное планирование жизни и продвижение по карьерной лестнице, так и стремление к улучшенному качеству жизни, предполагающее наличие личной жизни и развитие своих творческих талантов. Интересно было и то, что ориентиром для нее служит не Москва как столица, а Петербург со своей культурной средой и европейские города, которые она посещала во время учебы в Уральском политехническом институте.


Дом печати. Фото А. Ваньке

Второе интервью было с 48-ней женщиной, инженером, руководительницей одного из направлений Верх-Исетского завода – крупного и старейшего предприятия черной металлургии Екатеринбурга, возникшего в 1726 году. Здесь я соприкоснулась с советским опытом проживания жизни и отрицания стремления к успеху, когда, по словам моей собеседницы, «все жили одинаково». Вся ее жизнь прошла на этом заводе, где работал и ее отец как рабочий, но хорошо продвигался по служебной лестнице, т.к. был членом партии. В этой траектории коллективный план – «как у всех» – преобладал над индивидуальными жизненными планами, которые, скорее, отсутствовали.